Почему море заменило Посейдона, Агамемнон стал античным Бэтменом, а историческая неточность не помешала фильму создать убедительный мир.
Эта статья не была запланирована. Я работал над другим текстом, пока не сходил на новую «Одиссею» Кристофера Нолана — и не понял, что фильм требует отдельного разговора.
Фильм можно долго обсуждать как экранизацию Гомера: спорить с трактовкой героев, отсутствием богов и вольным обращением с эпохой. Но визуально «Одиссея» действует безотказно. Картина будто держится на двух опорах — повествовании и изображении.
Да, таких доспехов, вероятно, не существовало. Да, Агамемнон стал античным Бэтменом. Боги не спускаются с Олимпа, зато их присутствие чувствуется в море, ветре и грозе. Вопрос постепенно смещается с точности отдельных деталей на цельность придуманного мира. И именно в этой цельности находится главный визуальный феномен фильма.
Три автора одной древности
За обликом «Одиссеи» стоят три ключевые фигуры.
Кристофер Нолан — режиссёр, сценарист и автор общей концепции. Он отказался и от буквальной реконструкции бронзового века, и от привычной эстетики голливудских пеплумов. Мифология должна была ощущаться физически: фантастическое не отделяется от реальности, а возникает внутри неё.
Художник-постановщик Рут Де Йонг отвечала за материальный мир картины — архитектуру, дворцы, корабли, Троянского коня, палитру и фактуру локаций. Вместе с Ноланом она определяла визуальный характер каждой части путешествия.
Эллен Мирожник, ранее работавшая с Ноланом над «Оппенгеймером», создала костюмы. Она также не пыталась восстановить конкретный исторический период: вместо бронзового века команда собирала собственную вневременную древность — из льна, кожи и бронзы, покрытых патиной, солью, потом и следами войны.
Все трое работают с одной идеей: перед нами не музейная реконструкция, а новый способ рассказать старый миф.
Археологические сведения о предполагаемой эпохе Троянской войны остаются фрагментарными. К тому же между событиями, описанными в поэме, и временем Гомера лежит несколько столетий. Нолан сознательно смешивает эти пласты и фильм продолжает этот процесс. В нём можно увидеть античность, брутализм, ретрофутуризм и даже пластику современного супергеройского кино. Результат обладает собственной системой пропорций, материалов и силуэтов. Поэтому уместнее спрашивать не «было ли так на самом деле?», а «веришь ли ты в это, пока смотришь фильм?».
Физический миф
В интервью TIME Нолан формулирует главный принцип визуальной концепции: зритель должен не просто увидеть мир Гомера, а физически в него попасть. Поэтому олимпийские боги почти не появляются на экране — их присутствие передают море, ветер и гроза. Этот же принцип определил всю постановку: корабль Одиссея был по-настоящему мореходным, Троянский конь — реальной конструкцией, а вода, холод, дождь и песок непосредственно воздействовали на актёров и декорации. Миф в «Одиссее» должен иметь вес, фактуру и сопротивление — и конкретную форму ему придала художник-постановщик Рут Де Йонг.
Мир, который строит Рут Де Йонг
«Мы проектировали не только пространство, но и ощущение», — так Рут Де Йонг описывает работу над фильмом. Для каждой сцены она сначала выбирала одно изображение: природный пейзаж, фотографию или произведение искусства. Во время поиска локаций этот условный образ постепенно заменялся реальным местом. Пещера Полифема, например, выросла из «Чёрных картин» Гойи и «Острова мёртвых» Арнольда Бёклина; масштаб и тональность всего фильма команда искала в «Ране» Акиры Куросавы и «Андрее Рублёве» Андрея Тарковского.
Разные части путешествия Де Йонг разделяет прежде всего через масштаб и поверхность. Дворец Одиссея на Итаке построен с низкими потолками, простой штукатуркой и фресками с микенскими растениями и животными — это дом, а не монумент власти. Спарта Менелая, напротив, встречает огромными залами и золотой отделкой. Один мир должен казаться близким и обжитым, другой — почти потусторонним.
Тот же принцип работает в деталях. Корабли Агамемнона покрыты яркой бронзовой филигранью, тогда как флот Одиссея отделан более сдержанной чернёной бронзой. Царство Аида возникает из чёрного песка и пустоты исландского берега, а Троянский конь превращён из знакомого деревянного символа в массивную металлическую конструкцию с угрожающим присутствием. Де Йонг не иллюстрирует миф, а придаёт ему вес, фактуру и внутреннюю иерархию. Эту же работу с материалом Эллен Мирожник продолжает уже на теле персонажа.
Одежда, пережившая войну
Нолан и Мирожник с самого начала избегали эстетики «мечей и сандалий». Как объясняет художник по костюмам в интервью Vogue, целью был не конкретный исторический период, а ощущение древности, понятное современному зрителю.
Основу костюмов составили доступные тому времени материалы: лён, кожа и бронза. Но привычного парадного блеска пеплумов здесь почти нет. Война длится десять лет, поэтому металл покрыт патиной, кожа иссечена, а ткань выжжена солнцем и солью. Команда отдельно исследовала, как море, эрозия и постоянное движение разрушают материалы. Одежда не просто помещает персонажей в эпоху — она несёт на себе произошедшую катастрофу.
Например, на Одиссее. За время путешествия герой разрушается, меняет облик, скрывается, приспосабливается и снова собирает себя. Мирожник намеренно упрощает его силуэт, чтобы костюм мог меняться вместе с обстоятельствами, не превращая персонажа в другого человека. Постепенно доспех перестаёт быть знаком силы и становится воспоминанием о ней: металл исчезает, но образ воина остаётся внутри изношенной одежды.
Пенелопа построена на противоположном принципе. Одиссей существует через движение, она — через неподвижность. Красный и синий - цвета Итаки, а яркость одежды подчёркивает, что Пенелопа не признаёт себя вдовой. В начале мягкие ткани и работа у ткацкого станка создают ощущение сдержанности; позднее силуэт становится жёстче.
Костюм Афины, на мой взгляд, заслуживает отдельного внимания. Это богиня, а Мирожник освобождает ее от привычной декоративной фантазийности. Афина появляется в нейтральном льне цвета слоновой кости: её власть выражена не украшениями, а спокойствием и точностью силуэта.
Для земных царей и претендентов материал становится прямым знаком власти. Женихи Пенелопы носят самый заметный блеск в фильме: они годами живут во дворце и ежедневно одеваются так, будто уже готовы занять трон. Елена получает тяжёлое одеяние из золотого тканого металла — почти тридцатикилограммовую броню, превращающую царицу в скульптуру. Клитемнестра, которую также играет Лупита Нионго, отделена от сестры тирским пурпуром — одним из самых дорогих красителей древнего мира.
Самым спорным выражением этого принципа для коммьюнити стали чёрные доспехи Агамемнона. После первых кадров героя быстро окрестили Бэтменом, но Нолан и Мирожник объясняют решение не только эффектностью. Археологам известны микенские предметы из чернёной бронзы. Чёрный блеск сообщает не столько эпоху, сколько дистанцию между Агамемноном и всеми остальными: ещё до того, как царь начинает действовать, материал уже обозначает его богатство, недоступность и власть.
Для Нолана «Одиссея» стала долгожданной экранизацией, которую он на правах творца пропустил через собственное видение. Не пытаясь уместить древний текст в рамки исторической реконструкции, режиссёр отказывается от привычного образа античности и предлагает новое прочтение мифа, не оглядываясь на неизбежную критику. Это ново, это свежо и это будут разбирать на детали.
Любой автор, художник или музыкант уникален тем, что он делает именно так, как он делает, и это самое прекрасное, что есть в творчестве; оценка уже вторична. @SNAILKICK